Выступление Владимира Жириновского на собрании, посвящённом празднованию 27-ой годовщины первого Съезда ЛДПР 31 марта 2017 года

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский

Президиум был наш. Почему нам было важно сегодня здесь собраться? Потому что все-таки это был исторический момент. В том смысле, что никогда в истории русского государства оппозиционная партия не могла собраться почти в центре Москвы, получив на это согласие властей. Ибо партийная демократия у нас начала развиваться только с начала ХХ века, потом был долгий период советской системы, был однопартийный режим. И с началом перестройки начали создаваться разные организации, в основном в формате фронтов: Народный фронт, Российский народный фронт, везде. Но уже шла речь о том, что, возможно, будут создаваться политические партии.

В национальных республиках быстрее это сделали. И русские, проживающие там, они не хотели вступать в партии, в программе которых значились только национальные приоритеты, народов. Допустим, Узбекистан, Армения, Молдавия, и про русских там ничего не говорилось, а была лишь злобная критика России.

Первая партия, которая объявила о своем Съезде, в мае 1988 года, был Союз демократических сил. Но она была нелегальной. Я услышал, я пошел посмотреть, это было с 7 по 9 мая. На Красной Песне в 3-комнатной квартире. Но нелегально всё. Идешь и смотришь: стоят автоматчики, полицейские, спецназ с собаками. И мы решили создать другую партию, ибо те структуры, которые создавались, были слишком радикальные, экстремистские, это то, из чего «оранжевые революции» создавались потом. Мы понимали, что они разрушительные. И группа товарищей заприметила меня еще на партийных мероприятиях под руководством Новодворской. То есть я пришел на чужой Съезд. Выступил там. Потому что большая часть любого коллектива, зрители, делегаты Съезда, студенты, где-то в большой аудитории, люди больше пассивны, многие стесняются, не знают, что и как сказать.

Первые организаторы политического процесса – люди, конечно, успели пострадать. Сидели в тюрьмах, были в эмиграции, психушке, увольняли их с работы. То есть они считались неблагонадежными и находились в черных списках. Но перестройка сняла все ограничения, и они оказались на первых ролях, потому что обычные граждане просто не знали, какая партия, что и где. А они были более активны, они были озлоблены.

И вот меня заметили на Съезде чужой партии. Потом увидели, как я прихожу на Арбат, там мы собирались поговорить. И то, что 26 марта у нас произошло, тогда на Арбате разрешение брать не надо было. Просто пришли постоять 5, 10, 15, 20 человек, они разговаривают, но темы все политические. Меня это тоже интересовало. Моя ущемленность в чем была? Беспартийный. А я хотел активную общественную жизнь, участвовать в процессах, влиять на них. Я вовсе не был тщеславным, не рвался занимать какие-то высокие посты. Но мне нужно было видеть, что происходит в стране, в обществе. Когда ты как-то можешь влиять, где-то сказать об этом, выступить где-то. Это для беспартийных ограничивалось. Вот как в царской России был ценз среди евреев. Вот по этой границе можете жить, в западной губернии, а туда не смей появляться: Москва, Петербург, центр. Вот это вызвало озлобленность у евреев. Потому что граница. А как они появились у нас? Нам Польшу отдали, они там жили. И в Восточной Польше в основном жили евреи, и они автоматически оказались в Российской империи. Поэтому в революции наиболее активным нужен какой-то источник дополнительной энергии. Хороший допинг в политическом смысле. Вот у меня был такой допинг – унижение. Коммунистов собрали, а я прихожу, всё можно. А потом: «А теперь у нас закрытая часть. Владимир Вольфович, пожалуйста, уйдите». Это что? Я человек второго сорта для них. Уходи, тут мы коммунисты, посидим без тебя. Иногда прямо написано – «Закрытое партийное собрание». Тогда уже мы, беспартийные, не ходили. О чем они говорили на закрытых партсобраниях? Кто плохо работает. Что беспартийные лучше, беспартийные честнее, беспартийные более активны, а это коммунисты. Но это же не была вина этих коммунистов. Но прием в партию шел именно этих пассивных, тихих. Что-то там выступает, не надо его, критиковать будем, слишком активный, что-то с начальником спорит. А вот сидят безмолвные, они их в партию принимают, а потом их же критикуют. А что, смотри, вот беспартийный Жириновский что-то требует, говорит, а ты сидишь, ничего не делаешь. Вы втянули слабых, трусливых, неактивных, и потом устраиваете закрытые партсобрания, их ругаете.

Поэтому я лишь хотел просто иметь легальную площадку. Вот 26 марта, в это воскресенье, вышло новое поколение наших граждан. Там есть причины действительно: они недовольны, где-то коррупцией, какими-то недостатками чиновников. Но я уверен, что значительная часть – это те, кто хотят больше социальной активности. И об этом не пишет ни один политолог, ни один журналист. Даже до президента довели позицию, что вот какие-то силы пытаются использовать борьбу с коррупцией в политических целях, раскачивают лодку, это оранжевый вариант, так начиналась «арабская весна». Вот это недопонимание.

Почему ошибки в истории нашего государства происходят со стороны руководства? Потому что руководство всегда наверху, оно не знает, что происходит внизу. Цари сменяли друг друга в рамках семьи одной и не ездили никуда. Крым, Ливадийский дворец, всё. Генеральные секретари – то же самое: сидели в Кремле и сменяли друг друга. То есть что происходит внизу, они не знают. И сейчас: докладывают, видимо, президенту, что какие-то оранжевые варианты, хотят нам устроить какую-то «арабскую весну». А основную причину никто не называет. Вот я вам ее здесь сегодня называю. Молодое поколение хочет получить площадку для самовыражения. Они не враги государства, но они устали от того, что нет возможности высказаться. Дома прекрасные родители. Но вы не будете с родителями о чем-то спорить, потому что это ваши родные люди, вам не надо их ни в чем убеждать. В вузе, школе – там учителя, там все-таки идет оценка ваших знаний по определенным предметам. Нужна третья площадка – улица. Но улица – опасно, поэтому нужно создать возможность, чтобы молодое поколение, могло дискутировать где-то еще. Я был такой же, я ходил из любопытства: что за новые партии, кто-то выступает, говорят, хочется увидеть их живьем. Вот они и вышли 26 марта. Потому что они хотят себя просто как-то обозначить. Если сравнить с яйцом, то скорлупа треснула, они хотят двигаться, ножками топ-топ-топ, топает малыш. Естественно, они идут туда, где обычно им показывают жизнь: какие-то люди, демонстрации. Они скорлупу сбросили, они управляемы, любой может взять под свое крыло, загнать. Поэтому власть виновата в том, что она не дает им возможности.

Лучше в этом здании 31 марта 1990 года было провести Съезд. А когда я дал добро возглавить новую партию, и мы ее учредили 13 декабря 1993 года, мы стали готовить Съезд. Назначили на 31 марта, чтобы было время. Полдекабря, январь, февраль, март, 3,5 месяца. Богачев поехал в Литву, как Ленин в Цюрих, газету попытался в типографии отпечатать, назвали ее «Речь». Газета была у кадетов органом печати Кадетской партии. Это же было проявлением моего дизайна генератора, манифестирующего. Я за создание партии. Нужен механизм, как создать. Можете орать сколько угодно, где угодно, нужен организационный момент. Почему я этот клуб выбрал? Рядом живу. Что же я буду искать в Капотне что ли? Он был бедненький такой. Я понимал, что аренда будет не очень дорогая. Начальник: «Пожалуйста, но пусть райком партии даст согласие». Был Сокольнический райком КПССС по Москве. Иду туда, первый секретарь района. Он ближе к демократам, разговаривает со всеми, тем более, пришли, говорят про какой Съезд, какая-то партия. Пожалуйста, мы дадим добро, депо, они вам разрешат, то получите разрешение КГБ. Лубянку я знаю, но где Сокольническое отделение КГБ, я не знал. Ибо они по районам Москвы и сегодня сидят без вывески. Вот центральный офис, его все знают. Лубянка, рядом с Детским миром. А Восточный округ, окружное отделение ФСБ, я никогда не видел. Но телефон я набрал, до дежурного дозвонился, озвучил свою просьбу. И, учитывая перестройку, видимо, была команда – пусть попробуют, и разрешили. Это было главное. Второе – нужно было оплатить аренду, 400 рублей, это 40 тысяч сегодня. Кто даст денег? Вот сберкасса, пошел, снял свои деньги, и оплатили аренду. Вот это как бы для нас символично, что в этом здании 31 марта мы снова собрались. Был полный зал. Богачев чем был хорош? У него были связи с регионами. Видимо, еще от тюрьмы остались. Потому что сидят-то из разных регионов, друг с другом связь поддерживают. Поэтому как криминал, как капитал первый, он всегда грязный. Купил там, продал здесь, лишние деньги образовались. Так и связи. Связь только у криминала. Честный человек, с какой стати у него связи будут на Урале. Будут люди, которые меня готовы поддержать. Поэтому связи у торговцев, спекулянтов, туда ездят за товаром, там кого-то знают. И вот так у них были связи. А тем более уже 5лет перестройки. Потом я уже знал, мы распределили: я беру на себя общее руководство, а он регионы. Поэтому молодец, берет на себя самое тяжелое. Потому что я не мог, у меня не было связи с регионами. Потом только я понял, почему он взял на себя регионы. Чтобы давить их. Если мы сегодня помогаем регионам, то с регионов вытягивал деньги. Хочешь быть нашей первичной организацией, вот какой-то взнос с них брал. И, естественно, себе в карман. До меня это не доходило, потому что я тратил свои деньги, а он регионами занимался. Молодец. Пусть занимается.

Поэтому у нас были представители многих районов страны, тогда был Советский Союз. Из Молдавии приехали, из Казахстана, еще откуда-то. И вот здесь мы собрались 31 марта, в 10 утра. Сообщили в прессу. Никакой пресс-службы не было, по телефону я набрал номер ИТАР ТАСС. И был полный зал, в фойе вели прием в партию, и прессы видимо-невидимо, что-то такое сногсшибательное было. Камеры стояли все. Почему? Потому что мир обалдел: как это в Советском Союзе легально проходит Съезд новой политической партии, да еще с таким хорошим европейским названием – Либерально-Демократическая. Что там Народный фронт, это пугает мир. А это обычные европейцы – социал-демократы, социалисты, либеральные демократы, консерваторы. То есть они почувствовали, что это партия, которая вписывается в европейскую семью политических партий. И самое главное, что был 31 марта Съезд, а 16 марта Съезд народных депутатов СССР внес поправку в Конституцию СССР, убрал статью 6-ую, в которой говорилось, что КПСС является главной направляющей силой советского общества. В переводе на бытовой язык эта фраза означала: вы всё можете делать, только если КПСС вам дает добро. Эту статью убрали. Это означало конец однопартийной системы. То есть не надо было больше исходить из того, что есть одна направляющая главная сила в советском обществе и государстве. Всё. Создавайте свою партию, а мы уже готовим, и через две недели проводим Съезд. Другие не успели раскачаться. Потом внутри КПСС образуется какая-то демократическая платформа, потом пошло, пошло, потом много партий. Но мы первые были. Это смелость, решительность. И это, конечно, интерес для всего мира, все телекамеры стояли. И прямо с 12 дня по всем каналам показывают: в Советском Союзе прошел Съезд первой конституционно легальной партии, указывают название, президиум, будет два руководителя. Меня приглашали возглавить партию, председателем быть, но Богачеву тоже хотелось, он себе взял – генеральный секретарь. Пожалуйста, пусть будет генеральный секретарь. Поэтому я находился. Потом камеры, журналисты, готов говорить. Сидел в тюрьме, никому не нужный человек, коммунальная квартира на Красной Пресне, прямо напротив Дома Правительства, Рочдельская тогда называлась улица, сейчас не знаю.

Вот этот Съезд прошел, у нас взяли интервью все, кто хотели. Мы все сказали. Первый Съезд особый для истории. Поэтому нам очень важно было через 27 лет прийти сюда. Мы в 2020 год отметим 30-летие первого Съезда. Но для нас, конечно, первична дата учреждения партии, это в 2019 году будем отмечать 30-летие создания ЛДПР. 12 декабря 1989 года и 12 декабря 2019 года – 30 лет. Но первый Съезд, он знаменателен тем, что это вписано в историю. Мы обозначились. Это как для ребенка регистрация в ЗАГСе, он получил свидетельство о рождении. Но это делают его родители, а здесь мы сами были и родителями, и детьми. Это имеет большое значение – первый Съезд. Потом можно провести 150 съездов, и это уже не будет никакого значения иметь. Первый съезд, он говорит о рождении новой партии. Сейчас партии создаются, в Германии 4 новых партии, во Франции, везде, всё время идет создание новых партий. Это особенного впечатления не производит. А вот первый Съезд. Первый легальный в такой стране. Это был советский режим, где все, тот пытался сказать что-то не так, в тюрьму попадал, а за попытку создать другие партии все погорели. Даже в первые годы советской власти пытались создавать другие партии, все были уничтожены. Поэтому это было невероятно, даже немыслимо. Еще был Советский Союз. Мы провели этот Съезд. И это стал таким большим подъемом сразу. Сразу весь мир узнал и вся страна узнала. Потому что до этого никто не знал, никак не могли обозначиться, и всё еще было запрещено в 1989-м, только с середины марта, по-моему, 16 марта 1990 года решение Съезда (высший орган власти) народных депутатов СССР изменил Конституцию. Ибо политическая деятельность может проходить только в рамках Конституции. В бизнесе могут быть варианты, здесь плачу налоги, здесь не плачу, но в политической деятельности нельзя. Воронежская партия, а в Архангельске запрещают эту партию, но вот Конституция, и это вот в масштабах всей страны.

И главный момент, что так быстро. Мы готовились давно. Дать согласие и возглавить партию меня уговаривали целый год, с января 1989-го по декабрь 1989-го. Например, я когда попал в Демократический Союз, меня туда избрали, я вовсе не хотел. А как избирают? Кто-то выступал, Петров, а вот Иванов, вот давайте изберем в координационный совет, в высший совет. Но раз избрали, я какое-то время остался у них. Потом мне Новодворская говорит: «Ты знаешь, куда ты попал? Вот 9 мая на Пушкинскую площадь пойдем, и будем биться головами об автобусы ОМОН». Праздник День Победы, а вы будете там устраивать какую-то заварушку. И уже заранее ожидается, что вас будут бить головами об автобусы ОМОНа. Задержаний было много, потому что много было разных сходок, оранжевых или не оранжевых.

Поэтому я был у них несколько дней. Я не прививал никому особенность моего политического характера. Я ни разу ни с кем не столкнулся в борьбе за то место, которое я занимал. Наоборот, меня уговаривали, не три часа, не три дня – год. В январе начали, звонят каждые две недели, как коллекторы звонят – верните долг, верните долг. Они мне – давай к нам, давай к нам. Я смотрю по телевизору, новые структуры, смотрю, люди не очень образованные, не очень способные к политической деятельности. Потому что всё было нельзя. Думаю, может, действительно, возглавить. Любой человек все-таки немножко честолюбивый, а тут предлагают руководящий пост в масштабах всего Советского Союза. Вот я согласился. Поэтому мы проводим свой Съезд, избираем свои руководящие органы. И это наш родильный дом появился. Сюда не приходили 27 лет, потому что здесь какой-то ремонт был, Сейчас театр Романа Виктюка, и мы здесь расположились. Театры нужны, это очень хорошо, что их всё больше и больше. Но события этого прошедшего воскресенья говорят о том, что власть до сих пор не может понять новое поколение, молодое. Я сам уже отношусь к старшему поколению. По календарю восьмой десяток. В молодости мне казалось, что это глубокие старцы, 70 лет, 80 лет. Сейчас я сам отношусь к старшему поколению. Но я хорошо понимаю новое поколение, ибо им не хватает того, чего не хватало мне. И я был в МГУ в понедельник, была международная конференция, посвященная 100-летию революции февральской, октябрьской. Были приветствия, Зюганов выступал, я после него выступаю и опровергаю все его тезисы. И зал с одобрением воспринимает мое выступление, а в конце я обращаюсь в зал и сказал: «Геннадий Андреевич, вот они со мной, а не с вами». И у зала бурное приветствие. Потому что нельзя назад. Нельзя говорить, что мы можем еще что-то сделать, социализм, обновленный и так далее. Самое главное, нельзя только хвалить ушедшее общество. Очень много хорошего было, но очень хорошего было и в царской России. Однако, мы расстались, одни с радостью, другие со слезами на глазах. То же самое советская власть. Очень много хорошего и очень много плохого. А главное, новое поколение, они не понимают про то хорошее. Им говорят: мы победили в войне. Когда это было? 71 год назад. Они внуки, они не помнят, что тогда было. У них сейчас война – Сирия, Донбасс. И здесь нельзя сказать, что мы победили, нет ощущения победы. Им говорят: мы в космос выбрались первыми. А я так думаю, что если бы мне было сегодня 20 лет, студент МГУ, ну и что, в космос, давайте на Марс, везде полетели, а дальше-то что? А на Земле как изменится? Наши экспедиции, наши космонавты, это хорошо. Прадедушка Берлин брал, а отец присутствовал при запуске первого космонавта. Ну и что, моя жизнь так должна пройти, прошлым, воспоминаниями? Это великие даты. Но новая молодежь, это ее не трогает, они с удовольствием почитают об этом в учебниках, они гордятся этим, но им нужно свое что-то. Воевать они не должны, мы вовсе не хотим, чтобы они на каком-то фронте погибли. Нет. Нам нужны новые герои, прекрасные инженеры, конструкторы и так далее. Но основная масса, это 30-40 миллионов молодых людей, они должны чем-то заниматься. В это воскресенье вышли не бедные, не бомжи, не беженцы, не мигранты, рабочие из Средней Азии, это русские в основном ребята, я смотрел их лица, до 30 лет, все образованные, неплохо одетые, сытые. И власть не может понять, что им нужна возможность себя выразить. Спорт есть у них, они могут ехать, куда хочешь по заграницам. А вот в политическом смысле нет. А они хотят поговорить о нашей стране, об обществе, о государстве, каким должно быть. Вот самодержавие плохо это или хорошо? Унитарное государство или федерация? Сколько должно быть губерний в России? Это мы хотим обсуждать, а не ждать, когда сверху скажут: вот, мы вносим поправку в Конституцию. Когда мы меняли советскую Конституцию, никто ничего не понял. Там в самом конце было написано – право выхода из состава СССР, 1977 год. И в 1991 году страна рухнула. Люди не поняли, они голосовали на референдуме, в самом конце они снова занесли пункт о праве выхода из состава СССР. Это звучало демократически: смотрите, можете уйти. Мы же не понимали, что крушение страны. Как уйти? Если отец уходит из дома, это трагедия для семьи. Но он хочет создать другую семью, и мама приведет другого мужа себе, и то это трагедия. А тут страна может разойтись. Поэтому они хотят обсуждать, они хотят понимать, что происходит в мире, как он меняется. Мир же меняется. А они не могут это понять правильно, вот у них нет этой возможности.

Им предложили – по центру нельзя, Тверская, Пушкинская, ничего нельзя. Пожалуйста, Гайд-парк Сокольники. Вы там видели Гайд-парк? В глубине парка, огороженный какой-то заборчик, вы туда можете прийти и выступать. Вы их за идиотов принимаете? Им нужен город родной, центр, известные бульвары и площади, а вы говорите – вот туда уходите, там и выступайте. Вас наверху не понимают. Они взяли как в Великобритании, 5 партий. То есть это совсем другая традиция, это Гайд-парк в Британии для сумасшедших. Приходит туда, весь день выступает, пошел домой. И пусто, никого нет, просто разрешенное место. Вот, Гайд-парк, выступай. А они, сотни тысяч в Москве, на 400 вузов, у нас миллион таких старшеклассников и студентов вузов, им негде собраться. Я предложил, когда была Болотная, были совещания везде, что делать, я говорю – давайте отдадим Колонный зал, в самом центре Москвы, почти тысяча человек, пусть тусуются каждый день. Выступают, говорят, красивый зал, микрофон. Нет, там мафия профсоюзная берет бешеные деньги за аренду зала, похороны или концерты, свадьба. Потом вы же провоцируете революции. Люди должны же куда-то прийти, высказаться, чтобы их услышали, могли прийти депутаты к ним, с ними вместе пообщаться, чиновники, начальники. Ибо в вузе общение их не устраивает, там преподаватели, которые ставят оценки. Дома родители, самые хорошие даже, надоедают. Как и они надоедают родителям, и родители детям. Надо вовремя отделяться, и жить отдельно. Это разные поколения, разные взгляды. Вот этого до сих пор нет.

Были цари, рухнула империя, и нет выхода политической энергии. Жандармы, нагайки, казаки, это что? Это им непонятно. Поэтому страхи, 1153 года нашего государства. Самые страшные тюрьмы у нас, каторга только у нас, остроги. Ну и что дальше? Где Российская империя? Распалась.

Советский Союз. Опять ОМОН, КГБ, всё держали 73 года. Только вожжи убрали, всё рассыпалось. Это же надо понимать, что можно силой какое-то время удерживать любую структуру. Но без перспектив. Поэтому сейчас мы считаем, что надо дать возможность молодежи где-то собираться. Вот такой же дом культуры. Театр дали, хорошо, но таких полно домов культуры. Отдайте. У нас 120 управ. Ну, хотя бы в 11 дайте им центр политический. Вот Восточный округ, где собираться? Я здесь жил. Школа брошенная, какой-то дом культуры, какой-то маленький стадион. Нет. Социальные лифты, тоже стопор, старшее поколение не двигается. Они умные, хорошие, ну пусть станут экспертами, консультантами. Но на руководящие посты поставьте 40-45 лет, 35-55, тоже нет. Практически человек смотрит, ему не суждено стать начальником. Я помню советский период – бесполезно. Мне было 40-43 лет, ничего мне не светило, никем. Даже рядовым сотрудником Министерства юстиции, рядовым – нет, только члены партии. Почему? У нас, говорят, маленькая партийная организация. Райком требует увеличить число коммунистов. А как увеличить? За счет приема коммунистов на вакансии, ты беспартийный – пошел вон. И где Советский Союз? Вы давали им работу более или менее приличную, только членам партии. И что? Социальные лифты. Что произошло за последние 25 лет? КПСС нет, есть «Единая Россия». Опять она доминирует, довлеет, кадровые вопросы – только она, губернаторы – только она, министры – она, всё эта партия решает. Большинство каналов государственных теле-радио, только она. И что хорошего? Вот Болотная, вышло 100 тысяч, вот 26 марта вышли десятки тысяч. И потом рост наркотиков, алкоголь. Если некуда выйти. Они будут употреблять наркотики и алкоголь. Мы же их забиваем, загоняем.

И вторая сторона, уже чисто досуговая. Вот сегодня пятница, 31 марта, день дурака завтра. Куда пойти. Я не хочу в ресторан, я не хочу в ночной клуб. Есть просто клуб, где можно посидеть, поговорить, какой-то зал потанцевать, есть? Нет. В Будапеште есть. Я там был, мне было 20 лет, я как раз этим не интересовался. В центре города клуб есть, заходишь, посиди, кофе попей, бар, там танцпол, тусуются. Москва и вся страна – у нас нет. Хорошо, не хочет человек заниматься политикой, вот танцы, сегодня конец недели, где пойти потанцевать, встретиться? То есть досуг не обеспечен. И политической площадки для самовыражения нет. И тогда появляется мероприятие, которое произошло в это воскресенье. Почему это происходит? Потому что инерция политическая заставляет Россию сохранять формат власти. Царь, вместо него что? Демократия? Нет. КПСС, Генеральный секретарь. Вместо него что? Демократия, выборы, президент? Нет. То есть самодержавие остается. Тогда и скажите всем, что Россия может быть только самодержавной. И хватит нам морочить голову, давайте назовем должность – верховный правитель России. Всем будет понятно: выше него никого нет, он управляет страной. Давайте его выбирать один раз на 7 лет. Выбирать, соберите Русский национальный собор. В Кремле 6 тысяч человек, лучших людей соберите со всей страны, вот там выбирайте, кто поедет в Москву выбирать верховного правителя. И 10 кандидатур. И начинают голосовать, как останется последний – верховный правитель, и только один срок, и только 7 лет или 6. Но этого нет. Нам говорят уже, кто будет президентом 18 марта 2018 года. А что тогда заниматься всем остальным? О чем должна вся страна думать, когда всё решено, кто будет такого числа? В 2021 году какая партия наберет большинство голосов, уже известно. Если 43 – много, мы согласны. Вот нам трем по 10 мандатов давали, у нас 370 на 127. Но никакого решения мы принять не сможем, никогда. То есть инерционно страна остается самодержавной. Но чтобы поменять название, 200 миллионов положили в могилу. Вместо царя Генеральный секретарь, 200 миллионов в могиле. Со всеми болезнями. Мой дедушка умер не на фронте, 1919 год, тиф. Вот сейчас грипп, а тогда лекарств вообще не было, тиф был как грипп. Тиф – всё. Тифозные бараки, считай, умер. Вот он умер, и тогда всех посчитали. Таких получается 200 миллионов. Сейчас нас 150. Вот нас было 300, 400, 500 миллионов. Чтобы поднять название? Царь, Генеральный секретарь. Сейчас Генеральный секретарь президент, как раз транзит по демократии, пишите, демократический транзит. Царя в Генерального секретаря, а Генеральный секретарь в президенты. Сейчас 9 миллионов беженцев за 25 лет, 9 миллионов, и горит Украина, и гибнут в Сирии, и погибают в Абхазии, Южной Осетии, и так далее, тому подобное. Это же всё проблема. Какой должна быть страна? Царь не разрешал эту тему обсуждать. Мы знаем последствия. Советская власть разрешила нам здесь собраться. 31 марта 1990 года. Через полтора года ее нет, ни страны, ни советской власти. Мы что, ради этого добивались что ли? Право провести Съезд, чтобы через полтора года страна рухнула. Поэтому надо найти правильные формы существования. Допустим, верховный правитель, но при нем сильный парламент, который влияет на формирование правительства. 450 человек – это тоже определенный интеллект нации. Это выше, чем у одного человека.

И, конечно, максимум 2-3 партии. Уже Европа показала, зачем 50 партий? Или сколько? Сейчас 14 партий. Значит, должны быть стандарты. В Государственную Думу идут, и участие в выборах верховного правителя принимают те парламентские партии, в которых 200 тысяч, не меньше, и 200 депутатов по всей стране, не меньше. И только 2-3 партии. А много-много разных общественных организаций, и у них есть возможности собираться, где они хотят, и обсуждают любые вопросы. Если есть потребность собирать людей раз в 5 лет или какое-то народное вече, пожалуйста, тоже есть возможность, чтобы люди приехали со всех сторон и спокойно могли высказаться. И прямой эфир, чтобы вся страна слышала, что люди думают о своем губернаторе, о мэре города, главе поселения, депутатах, главе страны, какие-то общественные деятели, про экономику. Дать им возможность всем в прямом эфире друг друга услышать. И тогда никому не нужна будет Болотная или как 26 марта. Люди вышли, молодежь, школьники, студенты, у них не было какого-то бунтарства, что-то поломать, разрушить, они хотели себя проявить, что они тоже ставятся личностями. Как они себя обозначат в политическом смысле? Имеющиеся партии могут не устраивать, и они должны молчать, а они сами хотят. Так давайте дадим такую возможность. И не будем заполнять ими автозаки и суды. Мы сейчас здесь сидим, потому что мы соблюдаем дисциплину, у нас есть опыт. Мы получаем разрешение и проводим наши митинги в любом объеме в любой точке нашей страны. Они же это не умеют, не знают. Они не организованы. Вот их сейчас организовать, они сидят в СИЗО. 10 суток, 15, 20, самое большое, по-моему, 25. За что они получили срок? Они же не понимали, что они могут быть осуждены. Это же большая травма – всю ночь на понедельник они были в полицейских участках, переполненные. Спали на бетонном полу, там нет специальных кроватей. Потом, может быть, когда уже решение суда, они уже будут в СИЗО, там уже административный арест. Это большая травма. При советской власти меня задерживали три раза. 6 лет, 10, от 6 до 10. За что? Ни за что. Почему? Стандарт определения работы советского милиционера – количество задержаний. Вот чем больше он приводит в отделение милиции, тем быстрее получит премию. Поэтому он вынужден хоть кого-то схватить и привести. Я иду на стадион днем, будни. Строятся дорожки. И когда матч, дорожка еще не построена. Я иду по ней, но матча нет. Он меня подзывает: «Почему идешь по проезжей части?». Машины еще не ходят, она еще не сдана в эксплуатацию. Вот надувательство. За что? Здесь машин нет, но все равно это в будущем проезжая часть. А меня зачем? Привести, тогда премия будет. Второй раз идем. Тогда милицией пугали: сейчас милиционера позову, дети боялись. Поворачиваю голову, бежит милиционер прямо на нас. Мы в рассыпную. Я к нему оказался ближе. Хап меня, и в отделение. Снова сижу там. И третий раз. Из троллейбуса выхожу, ребята стоят на остановке, смеются, наши, из соседнего двора. Я тоже с ними стою, разговариваю. Подростки, 15-16 лет. Останавливается патрульная машина, выходят, скамейка сломана. Вот, хулиганы, скамейки ломают. Я вообще к этому не имею отношения. Он ближайшего берет и в УАЗик. И три раза так. За что? Это же травма три часа сидеть в отделении милиции. Сейчас это отделение полиции.

Три раза задерживали меня на Пушкинской площади. Как вот 26 марта задержали ребят. Я пришел посмотреть. А у них опять норма. Пять задержаний, пять задержаний, пять. Вот те десятки, которые сейчас сидят в СИЗО, а не как мы, в теплом, хорошем зале. Задержали, потому что они были любопытными, они же не знают, запрещенный митинг, не запрещенный, разрешен ли. Тем более, митинга не было. Организатор, его фамилию вы знаете, на букву «Н», он же не объявил им, что, ребята, вы не ходите, нам митинг не разрешили в центре Москвы. Но он зовет, а молодежь отзывчивая: ну зовут, и пойдем. И потом они стояли на Пушкинской, ходили по Тверской, от Белорусской. То есть для ребят это был праздник, первый раз в жизни на каком-то мероприятии. Ровесники, полиция, воронки, всё это как в кино, им интересно. Но это же травма для здоровья, для психического состояния и так далее. Мы этого не будем делать, но мне это близко, потому что трижды меня задерживали. Бетонный пол я помню до сих пор. Сплю в пуховой кровати, и только ворочаюсь, лучшее белье, которое только есть в мире, воздух, температура, кондиционеры, а вот холодный пол и незнакомые тебе люди, кто они такие, забирают кого угодно. А потом суд, а потом исполнительный лист, а потом штраф. И часть людей вот сейчас сидят в СИЗО. Это было трижды.

Вот шесть раз меня задерживала советская милиция. Переименование произошло лет 5 назад в полицию. За что? Шесть раз. Я буду таким положительным гражданином для своей страны, если меня хватает полиция? За что? Ударил кого-то, украл что-то? А вот ты участник несанкционированного митинга. Еще лозунги приписывают, что я там что-то кричал «Да здравствует ДС!». Демократический союз. Чужая партия, что я буду кричать? «Да здравствует ЛДПР!» еще ни разу не прокричал, 27 лет. Вот, свидетели есть, ты стоял ты кричал, ты участвовал, всё. Это же травма. Почему я и хочу власти объяснить, здесь депутаты Госдумы находятся, мы их делаем врагами странами, и они вышли, противники режима. А когда мы их дубинками, Росгвардия, арестовываем, задерживаем, без воды, без пищи, они не будут такую страну любить. Я-то, как говорится, забыл это всё, мне это не важно, страна распалась, я никогда не выступал за распад, это горе для нас всех. А для них это первый удар. Это был первый бой. Они на Болотной не были. Тогда, когда была Болотная, им было 12 лет, 13 лет. Сейчас вышли самые молодые. Почему? Поколение Интернета, они же быстро всё познают, созревают. И у меня радио нет, телевизора нет, газет нет, у них всё нормально. Интернет где угодно, и в школе, и в вузе, и в транспорте. Это вышла новая Россия, а власть дубинкой по спине. Это царский режим, советский и сегодняшний. Почему? Цари снизу не избирались, Генеральные секретари снизу не избирались, и президент, они все были правящей партией – КПСС, все губернаторы. Они не могут понять, как внизу формируется национальное самосознание, отношение к государству. Они только сидят во властных кабинетах, какие-то кнопки нажимают, указы готовят, подписывают. А что внизу – не знают. Почему на Западе более зрелая демократия и легче воспринимается гражданами? Там все партии пришли снизу. Там не было правящей партии. Они образовывались снизу, получали к выборам голоса, и потом какая-то партия поднималась, получала большинство, на короткий срок, потом другая, потом коалиция. Но чтобы одна партия была правящей 70 лет, как у нас, такого не было. Как сейчас «Единая Россия», всё, она забронзовела, всё – 343 депутата. Они могут отдать 40 в 2021 году, может быть, даже все 40 у ЛДПР. Сколько будет у ЛДПР, 80? Что мы можем делать, 80 мандатов, что? У нас уже было 64. То есть нам могут дать то, что нам положено. Это не подарок. Но они никогда нам не дадут возможность иметь коалицию, формировать что-то, влиять на что-то. Тогда и нас появится желание, как у депутатов, даже министры будут. Вот губернатор есть. Он что, Островский, счастливый, что ли ходит? Потому что он понимает, что это ему подачка: ну ладно, на тебе губернию. Но никакой второй, никакого улучшения не будет. Вот сиди и управляй, когда денег не хватает в целом по всему миру, не только в нашей стране.

Конечно, это лучше, чем быть на улице. Конечно, мы имеем возможность критиковать, и жестко критикуем правительство. Но они же этого не показывают. Мы в дураках ходим. С пеной у рта доказываем, плохой министр, слабая работа, не те законы – страна ничего не знает. Мы идем на выборы: вот вы там с «Единой Россией» принимаете, нам это не нравится. Люди не знают, что мы боремся за их интересы. В этом как бы неудобное положение, в котором оказывается ЛДПР. Всё, что надо делать, как оппозиционной политической партии, мы делаем. Вот сюда прийти, вместе бороться, уже будучи депутатами Госдумы. При советской власти намного было легче организовать. У начальника депо 5 минут, райком КПСС, один звонок в КГБ, и зал наш. Чтобы сюда прийти, мы потратили огромное количество сил. Московское правительство занималось. Деньги мы заплатили. Это что такое? Называется: мы живем в условиях демократии. Депутаты Государственной Думы не могут прийти в зал, в память о своем первом Съезде. Мы что, мешаем что ли? В чем демократия? Мы ущербны до сих пор. Мне было легче при очень жестком советском режиме получить разрешение прийти в этот зал. А уже мы депутаты, президент Государственного совета, у меня удостоверение, подписанное президентом. Везде вход. Вечером спектакль у вас будет, сегодня вообще не было спектакля, главный режиссер болеет. Можно вообще театр освободить, пока он болеет. (Аплодисменты). И поменяли вывеску, не Театр Романа Виктюка, а центральный музей ЛДПР. (Аплодисменты).

Поэтому демократия – это самое важное в жизни у людей. Очень много технических наработок, очень много новой одежды, новые лекарства, всего много. Но все вопросы жизни общества, государства и конкретного человека решает демократия. То есть власть народа, она решает. Мы ЛДПР, часть государственной власти. Мы этим гордимся. Мы часть высшей государственной власти в нашей стране. Наши люди на улице. Но под руководством одного из руководителей партии, я пальцем не буду показывать, мы ушли от дубинок ОМОНа. Я не хотел, чтобы наши ребята сидели в тюрьмах, не хотел, чтобы вообще кто-то погиб или была какая-то настоящая травма. Мы пошли парламентским путем. И об этом с самого начала в этом зале я сказал 31 марта 1990 года – мы будем действовать только парламентским методом. Здесь висели лозунги – «Мы не с правыми и не с левыми, мы центристская умеренная партия». Вот видите, всё это висит сегодня. «Мы умеренно центристское сопротивление, и мы не с левыми и не с правыми». (Аплодисменты). И это не просто лозунг, ведь поэтому мы и сохранились. Кто был только с левыми, где они? Хороший человек был Виктор Анпилов, «Трудовая Россия». Где он? Он слишком влево ушел. Общество «Память», Русское национальное движение, Движение русских, где? Умерли, в тюрьме, исчезли. Вот они были справа. Тогда, когда еще советская власть, КПСС везде еще, и везде сидели агенты КГБ Сокольнического райкома и ЦК КПСС, сидели, смотрели, что это за новая партия. И мы тогда определили умеренность. 26 марта не совсем всё прошло правильно, но ребята вышли, они все живы, это демократическая уже Россия, уже никто не захватил их полностью, и репрессий никаких не будет. Поэтому это уже плюс. Мы здесь сидим – плюс. Развитие страны есть. Но мы боролись за это. Они новое, подпирающее нас поколение, хотят, чтобы их услышала власть. Нас услышит власть, мы будем выступать в среду, политическая 10-минутка, и обсуждение вопросов. У нас будет встреча с мэром Москвы во вторник. Ожидается встреча с премьер-министром, с президентом страны, в парламенте. То есть депутатов слышат. Но дальше это не идет. А их не слышат, они не выступают на улице. Мы не должны их отвергать, это новое поколение. Конечно, есть те, которые не планируют ходить, и не будут выходить. Но активная часть населения в любой стране мира, в любую эпоху, это 5%. Как и способность заниматься бизнесом. Это тоже 5%. Как и самые выдающиеся творческие люди, это тоже только 5%. Поэтому основная масса людей хорошие люди, они занимаются очень нужным делом, но из них, наверное, не получатся известные писатели, композиторы, общественные деятели, герои. Они просто граждане, они основа. Для героя или для видного человека нужно, чтобы было общество, государство. В лесу он не будет героем. Ему нужно, чтобы существовало государство. Но мы должны помочь вместе со всеми политологами, с нашими учеными-обществоведами, выбрать формат развития России. Если мы не хотим часто менять главу государства, тогда мы должны правду сказать народу. Если будем часто менять, страна рухнет. Если будет много партий, страна рухнет. Но давайте договоримся. Допустим, пусть не 7 лет, пусть 14 лет будет находиться один и тот же человек во главе государства. Но давайте в Государственной Думе дадим конфигурацию, чтобы были равновеликие силы, а не так, чтобы одна сила, остальные 2-3 моськи. То есть найти варианты, при которых существует более гибкая политическая система. Чтобы мы могли показать. Вот Ангела Меркель, она четвертый раз может быть канцлером. Тогда и нашим пропагандистам сказать: ну а почему тогда Путин не может быть четвертый раз президентом, если Ангела Меркель идет четвертый раз на пост канцлера. Надо же всем объяснять, не стесняться. И договариваться. В любом случае, ЛДПР никогда не ставила задачу разрушить собственную страну. Так тяжко было при царе, при советской власти. У меня бабушка жила при царе 40 лет, я 40 лет при советской власти, и сейчас мои потомки уже скоро будет жить 40 лет в новой России. Всегда будут недостатки, всегда не всем всё понравится. Это везде, в любой стране мира. Посмотрите, сколько демонстраций протестов по всему миру, в том числе в Европе, в той же Франции или Британии, теракты по всему миру. Если мы сужаем демократию, мы говорим: «А терактов у нас не будет». Граждане тогда выберут. Лучше меньше демократии, но более безопасная жизнь. Вот сейчас 4 года нет ни одного теракта, это же достижение. Но те же условия. Нам сообщают: арестовали, арестовали. До производства теракта нам сообщают, как могли подкинуть нам взрывчатку. Нужно пропагандистское обеспечение: граждане, мы знаем, что вы не все довольны демократией, но мы все силы бросили на безопасность. Вы нам скажите, что вам выгоднее: расширяем демократию, и на улицах будут террористы взрывать вас, или мы вам говорим – самая безопасная страна, но дат вам возможность управлять, чуть меньше будет демократии. Договориться. Общественный договор. И у ЛДПР найдется место для любой системы. Если мы при царе начали вместе, мы были бы в составе партии «Союз русского народа», и на него царь бы сделал опору, но не успел, он был слишком слабый, и царь был слабый. А сейчас мы одна из наиболее значительных политических сил, не входящих в Правительство. Мы не антиправительственная сила. Но многие слово «оппозиция» понимают не совсем правильно. Те парламентские партии, которые есть сегодня, они не против президента и Правительства, они не входят в состав Правительства, и у них был свой кандидат в президенты. То есть это – другие партии. Но есть те, которые антиправительственные.

Мы сегодня видим пример Украины. Это великий исторический пример. За 25 лет полностью изменилось сознание жителей Украины. Такого еще никому не удавалось. Вот, что делает пропаганда. Люди ненавидят нас с вами, Россия для них враг как государство, и русские, которые живут на Украине, нас в России, ненавидят больше, чем сами украинцы или поляки. Это была задача США, НАТО и других центров, сделать из Украины враждебное России государство. Вот задача Запада. Но этого мало. Им выгодно ослабить нас. Прямой войны, они понимают, никогда не получится. Значит, нужен вариант боковой. В бизнесе такое понятие есть, решение какого-то вопроса – боковичок, напрямую не получается, надо откуда-то с тыла зайти. Вот выбрали Украину. Прибалтика, другие маленькие страны, это не имеет эффекта большого, и они были в свое время самостоятельные. Белоруссия близка к нам, там тоже есть шатания. А вот Украина, территория огромная, и там русское население. Сделать его враждебным, чтобы русские и украинцы на Украине ненавидели русских и украинцев, проживающих в России. Украина еще держится, а Россия вообще укрепляется. Значит, снова известный элемент разрушения – это война. Сценарий такой. Правые радикалы у власти на Украине, Порошенко как Керенский бежит в Германию. Они начинают наступление на Донбасс, вот вам пересечение границ. Белгород, Курск, Орел, Брянск. Естественно, мы должны принять меры по защите. И уничтожать всех правых радикалов. Тогда остатки власти обращаются за помощью США, НАТО. США, НАТО не хотят вмешиваться, но обещают оказать помощь в рамках одной страны. Наиболее боеспособной является Германия, которая всегда мечтала наехать на Москву. Или ставит задачу, чтобы помочь Украине остановить русских, чтобы они всю Украину не взяли под свой контроль. И немецкие войска вступают на территорию Украины. И вот доказательство, сейчас идет набор лиц, знающих русский язык, чешский, польский. То есть театр военных действий Украина, Польша, Чехия и Россия. Вот в открытую набирают лиц. Вчера был на передаче Первого канала и это озвучил. Совпало, у них были материалы по призыву вольнонаемных статистов, массовки, знающих русский язык. В Германии много русских немцев, у них русский родной, они у нас жили, и немецкий. И на Украине много русских, по всей Восточной Европе. Это вот готовится такая большая военная акция. По плану они хотели начать летом 2016-го, но обострение обстановки в Сирии остановило. Сейчас они перенесли на лето 2017-го. Летом, потому что очень нежные солдаты НАТО. Дождь, снег, слякоть – им не подходит. Должна быть зеленая трава, непыльные дороги, легкое обмундирование, есть мороженое, пользоваться туалетной бумагой, такая прогулка по Европе. Вот летом этого года ожидается такая большая провокация. До этого Порошенко должен покинуть Украину, поскольку он избирался демократическим путем. И надо, чтобы кто-то напал на Донбасс уже без оглядки. Такой план. И закончится всё разделом Украины. Нам придется согласиться, что поляки отдадут немцам западные земли, это мы им дали, Западная Польша. Германия. А поляки заберут Западную Украину, это в свое время было Польшей, и немцы получат еще часть украинских земель. Нам придется взять под контроль всю Юго-восточную Украину, до Тирасполя. Всё то, что входит в эту зону, Чернигов, Донбасс, Донецк, Луганск, Николаев, Запорожье, Херсон, Харьков, Днепропетровск, Днепр называется, Одесса, какие-то еще их Центральной Украины. Им нужно закрыть проблему, потому что новая администрация США хочет политику изоляционизма. То есть Украина хороший кусок, перекрывает нам пути на Запад. Это вот Прибалтика, это Польша. Нас всё время затыкают: с юга Османская империя и Персидская, никуда на юг мы не можем. Дальний Восток, Китай, Япония, Корея. Дальше некуда. Но наиболее выгодно южное направление, теплые моря, фрукты, овощи, шерсть, хлопок. Все то, чего нам не хватает ввиду климата. Но теперь у нас положение улучшилось, Турция с нами готова сотрудничать и Иран. Мы предложили союз трех государств: Россия, Турция, Иран, в перспективе Сирия и Ирак. Мы понимаем, что если будет южное направление для России, то и Турция выиграет, и Иран. И Турция, и Иран получают связь с северной державой. А если они обе вступают в ШОС, то вообще большая часть планеты Земля оказывается в рамках ШОС, это две трети человечества. Последний раз им придется ударить в центре, получить часть Украины, как чернозем. И, может быть, посмотреть на боеспособность русской армии. Конечно, они будут просить нас не применять ядерное оружие, и мы согласны, но нам ведь нужно подтягивать войска и за Урал, потому что у них всё близко. В Первую мировую почему у нас в первые годы было тяжело? Они подогнали к фронту 500 эшелонов с войсками, со снарядами, с вооружением. А нам через всю страну, 250 мы подогнали. Значит, патроны есть, пушки есть, но как подвезти к тому месту, где идет война? Чисто географически. Мы выигрываем в мирное время много ресурсов, а в военное время выигрывают они, маленькая территория. И они уже сейчас подошли, у НАТО стоят, на Украину войдут, и остальной блок НАТО, они все готовы. И нам нужно войска подтягивать опять через всю страну.

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский

Вот это возможный сценарий третьей мировой войны, а почему? Потому что Трамп понял, что очень дорого влезать везде. Везде войска американские, и везде ненавидят. Ему выгоднее уйти туда к себе. И безопаснее, и дешевле. Сколько денег Америка бросила на оккупацию всей планеты, эти бы деньги сделали Америку счастливее. Как турки 30 лет бьются с курдами, они бы Турцию без курдов сделали более счастливой, чем сейчас. Но не хватает государственного кругозора. Но, слава богу, Америка готова уйти, хотя продолжает какие-то действия в Сирии, в других местах. И вот самую большую пакость нам готовят на территории Украины.

Вы думаете, что кто-то из нас хочет войну? Ну, разве она не идет на Донбассе? Что вы скажете тем, у кого убито 10 тысяч сыновей и мужей? Уже больше 10 тысяч. То же самое Сирия. Вы думаете, нам хочется? Здесь мы потеряли 30 человек всего. Это ерунда. Но всё равно жалко. Здесь весь мир воюет. Здесь сегодня идет третья мировая война. Вы говорите: не надо нам Сирию. Но тогда что произойдет? Тогда Катар, Саудовская Аравия проведут нефтепровод через Сирию и Турцию, и Европа откажется от нашего газа и нефти. И половина бюджета рухнет. Вы согласны жить на полстипендии, на ползарплаты, полпенсии? Страна взорвется. Это из-за этого делается. Экономическая проблема. Украина. Если мы бросим Украину, то они не остановятся, они будут дальше желать идти на Кубань, Белгород, Курск и так далее. Это их планы. Если бы мы сами это дело всё делали, мы бы сказали: ну давайте всех оставим в покое. Они нас не оставляют в покое. И Первая мировая война была против нас. Мы могли бы получить проливы в награду. Вторая мировая война была против нас. Мы получили пол-Европы, но не удержали. И сейчас идет третья мировая война, тоже против нас. Репетиция была на Балканах. Они Балканы тогда бомбили, это то же самое, что Советский Союз. Национальные республики, те же самые православные, сербы или русские. То есть это же не мы придумываем. Человечество ведет войну, всё человечество. Конечно, хорошо, чтобы этого ничего не было. Но мы же не можем всё забыть, всё отбросить. Ведь молодежь как раз и хочет, она ничего не боится. Ведь сколько добровольцев едет воевать. Им как раз хочется свою какую-то войну получить. Они выходят на улицы, им нужна своя революция. Если мы займемся только проблемами ЖКХ, и у нас будет плохое вооружение, они нас победят. Это же вынужденное всё. Неужели вы думаете, что мы такая милитаристская страна? Мы с вами живем на самой богатой территории. Если вы хотите, чтобы вас оставили в покое, нам некуда деться даже. Вот Монголия, она существует, потому что рядом два гиганта – Россия и Китай. А Корея мучается. Северная – тоталитарный режим, Южная – все президенты сидят в тюрьме. Она кому-то угрожает, Корея? Нет. Но Северная – это страшный тоталитарный режим, а на юге все президенты в тюрьме, и последний сейчас сел в тюрьму. Свои проблемы. Афганистан весь в крови уже 100 лет. Ближний Восток в крови, Турция 30 лет воюет с курдами. Что, турецкой молодежи хочется умирать в борьбе с курдами? Или курдской молодежи? Поэтому я согласен, это был бы хороший вариант – просто жить. Но людей на планете Земля 7 миллиардов. Хорошо жить может только один миллиард, шесть должны быть нищими. Кто согласен быть нищим? Никто. 6 миллиардов будут бороться за то, чтобы жить как один «золотой миллиард». У нас тоже есть свои золотые мальчики и их родители. Поэтому это ведь очень тяжело сделать. Это хорошая идея – все войны прекратить, всем разоружиться, разойтись по домам и просто работать, выращивать помидоры, абрикосы, скот, удобрять. Но человечество воюет всю свою историю. Вот мы здесь сидим, а миллионы с голоду умрут в 2017 году, с голоду. Миллионы умрут от жажды. Миллионы от болезней. Вы можете им дать воду, питание и лекарства? Нет. Значит, они будут бороться. А они все подходят близко к нашим границам. Это уже не наши, Казахстан и Средняя Азия. В Афганистане идет война, в Иране неспокойно, в Турции, Индия может взорваться, Китай – не известно, чем закончится. Белоруссия, Украина на пороге войны с Россией. В Белоруссии может переворот произойти. Это же мир. Мир всегда сложен. Я согласен, никому не хочется в военкомат, потом в окопы, сидеть в грязи. Большевики сказали: «Всё, мир, ни с кем не воюет, никаких контрибуций, по домам, землю крестьянам, фабрики рабочим». Чем кончилось? Гражданской войной. Что нам ругать молодежь? Они говорят: что вы нас зовете, мы не хотим воевать. Распустили армию по домам, а потом начался военный коммунизм, жестко, продналог, коллективизация, и тюрьмы, тюрьмы, лагеря, лагеря. Это же уже было. Это живая история. Нужно обсуждать. Поэтому, конечно, хорошо бы на Украине всё затихло. Там уже люди с перевернутым сознанием, они хотят войны, и их 35 миллионов. Значит, 3-миллионная армия может быть выставлена. А у нас миллионная армия, нужно мобилизацию объявлять. Это же не мы сделали, это сделал Запад. С Запада нападают на Россию через Украину. «Не пугайте, ничего не будет». Хорошо, а что же будет? Это вы говорите, пускай в НАТО так скажут. Учения проводят любые войска, подготовка к войне. Артисты проводят репетицию, вечером спектакль. Чего мы репетицию проводим? А как мы спектакль будем проводить? Что учения проводим? А как воевать? Поэтому это хорошо сказать, что ничего не будет, мы сами за это выступаем. К сожалению, человечество развивается только на столкновениях. Если всё мирно, все по домам разошлись, это будет очень много психических заболеваний, всякого рода истязаний. Показывали сейчас недавно няни в разных частях России, избивают младенцев, за кем следить надо. Почему? 56 лет, она столько лет работала детским воспитателем, а сейчас побила ребенка. Сейчас уже мамаши хитрые, ставят камеру. И видят, как няня издевается над годовалым ребенком, два года, три, прямо наотмашь бьет. Почему? Война, война сидит в каждом человеке. Каждый человек, он не удовлетворен, в личной жизни в первую очередь. Нет полностью счастливых мужчин и женщин. Большинство браков по расчету, не успевают полюбить, не успевают встретиться. Сколько абортов, сколько брошенных детей. А почему мы не можем в рамках своего маленького города жить мирно? Это скапливается отрицательная энергия. Сколько сирот. Если всё вместе взять. Каждый человек не хочет, но накопилось, накапливаются все противоречия, а потом война. Погибают те, кто не мог выдержать. То есть постоянно происходит уничтожение наиболее активной части населения.

Вот Февральская революция, почему проиграли? Потому что лучшая гвардия была уничтожена, 1914 год, 1915-й. 1916-й. Пришли крестьяне, парни 18 лет, это хулиганы. Вот, уничтожили лучшую армию, а худшая армия воевать не может и не хочет. Поэтому так происходит в мире. Как 7 миллиардов убедить – оставайтесь нищими, живите в бараках, погибайте от болезней. Женщина в Тамбовской области, «Скорую помощь» вызвали, не приехала. На второй день приехала, женщина уже умерла. Что, «Скорой помощи» нет? Есть. Мстит диспетчер, сидит и командует. Женщина умерла, потому что сутки ждала «Скорую помощь». А ее дети сиротами остались, они мстить не будут? Будут мстить, потому что мама умерла просто из-за халатности, из-за пренебрежения, из-за нежелания оказать помощь. Хорошо сидеть в этом зале, слушать мудрые речи. Всё хорошо, на улице тишина, никто не стреляет. Весь мир-то другой. Поэтому, конечно, мы все хотим мира, спокойствия, благополучия, но как это обеспечить. Сегодня мы одни сидим, сегодня нигде в мире и в стране нет такого спокойного общения граждан со своими депутатами, с лидером парламентской партии. Нет. В Париже разгоняют недовольных китайцев, китайскую диаспору, убили одного из представителей. Везде конфликты. И в нашей стране в СИЗО сидят ребята, в воскресенье задержали. Поэтом я согласен с вами в чем? Что слишком много негативной информации. И здесь мы боремся. Мы уже вносили проект закона, негативной информации 20%, 80% должна быть положительная. Включите любые передачи. По всем каналам убийства, фильмы о полиции, собаки ищет наркотики, наручники, кровь. Вот это плохо. Но это не связано с международными отношениями. Это драматурги, сценаристы. Почему они так делают? Убийства люди смотрят, а покажи Масленицы проводы, не хотят смотреть. Людям нужно жестокость увидеть. К сожалению, закон искусства, закон прессы – что-то плохое, что-то страшное. Вот хорошая девушка, хороший фильм, никто не будет смотреть. А вот няня бьет ребенка, вот сейчас все будут смотреть. По всем каналам уже показывают. Но я согласен, и мы обязательно будем настаивать, чтобы менять информационную политику. И меньше надо про Донбасс и про Украину говорить, и меньше показывать взрывы, беженцев. Складывается впечатление, что вообще идет самая страшная в мире война. У нас спокойствие. Но есть свобода прессы, нам говорят журналисты. Вводить цензуру? Тогда как при советской власти ничего не будет, будет только одна информация – начался съезд по всей стране. А никто не погиб, ничего не горит, МЧС нет. Сеем весной, убираем осенью. Всё – закрома родины засыпаны, 2 миллиона в год пшеницы и всё. Люди тоже недовольны, люди тоже не хотели, чтобы была цензура. Они хотят обо всем знать. Чудовищно. Такой 21 век. Поэтому здесь не мы, депутаты это делаем, а это закон экономики. Экономика информации только отрицательная. Обо мне сообщали 85% только отрицательного. Только лишь бы по моему авторитету ударить, лишь бы понизить влияние партии. Потому что борьба идет. Кремлевские партии не хотят власть уступать.

Вот во Франции пять кандидатов, на всех нашли компромат. Все в грязи, за кого голосовать французам? Будет самая низкая явка, французы не пойдут голосовать. Нет ни одного честного, чистого кандидата. Не пойдут. Потому что все в грязи, все в коррупции, все обманывали, у всех дела грязные. Из двух зол меньшее выбирать? Вот Маркон победит, 39 лет, и что он сделает для Франции? Ничего не сделает. Олланд ничего не сделал, и этот ничего не сделает. А новый де Голль появляется раз в сто лет, Бисмарк раз в сто лет, Сталин раз в сто лет. И сами будете недовольны, если появится у нас новый Сталин. Информация будет другая. День и ночь будут пляски, народные ансамбли, хоры, вот смотрите. И хороводы, гармошка, идите, гуляйте в Сокольники. Чебуреки, пряники, шарики, фонарики. Но вырастает новое поколение, им не нравится это. Они не хотят лжи, они хотят знать правду, все, что происходит в мире. А мир жесток.

Поэтому мы, депутаты и политические партии хотим узнать, что лучше делать. И это донести до верхов. Поэтому вы нам пишите, говорите. У нас площадка: каждый четверг. Басманная, дом 3, метро Красные ворота. Приходите, выступайте, говорите. Кто это сделал? Хоть одна партия дает такую возможность? Нет такой партии, которая дала бы такую площадку для всех. Выступайте, приходите, говорите. Нас на руках надо носить, но лучше не надо, а то нас можно развратить и ослабить. Мы даем такую возможность.

У нас есть клуб для молодежи, там все бесплатно. Там музыкальный центр, там караоке, спортивные мероприятия. Чтобы по всей Москве мы открыли центры. Не ходят. Вот на улицу грабить магазины, бить витрины, пожалуйста. Где молодежь? Ходит молодежь в наш центр? Сколько ходят? 15-миллионный город, а приходит 15 человек. 15-миллионная страна. Вот мы как забили наших людей. Бесплатно не хотят. А вот если позвать поджечь город, шины сжечь, майдан устроить, палатки поставить, хотят дискотеку на Красной площади и перестрелку. То пойдут.

Поэтому мир очень сложный, вот поэтому мы вас пригласили. Всех благодарим, кто пришел. Я уже выступаю полтора часа, я могу еще полтора часа, но понимаю, что это ущерб здоровью вашему и всех остальных. Поэтому вы здесь, в основном, молодые люди, мы вас призываем действовать в рамках закона, но не стесняться. Этот город для вас, эта страна для вас. Это ваша цивилизация 21 века. Сегодня вам 17-20 лет, а через 40-50 лет вы достигнете моего возраста и я уверен, что Россия будет лучше еще, сильнее. Сегодня есть стабильность, да немножко нам не нравится коррупция, преступность, узкие социальные лифты, не всегда меняются у нас люди. Возьмите все театры, худруки сидят до смерти. Волчек, театр «Современник», одни старцы сидят и она. Талантливый Табаков, МХАТ, сколько он, до смерти? Ни один худрук не уходит со своего поста. Соломин, Малый театр, хороший, но не уходит. 80 лет, 90 будет, но умрет на сцене. У молодых артистов нет никакого движения вперед. И это раздражает. Ректоры вузов сидят, по 70-80 лет им тоже. В некоторых партиях сидят, КПРФ, Зюганов восьмой десяток уже. Сколько можно сидеть? Менять надо. Я согласен.

Наш призыв, завершаем мы нашу встречу. Всегда помнить о последствиях, всегда помнить про конечные цели тех, кто вас зовет на какие-нибудь мероприятия. Если просто мы выступаем, говорим – пожалуйста. Но если цель разрушить страну, как это было при советской власти? Никто не говорит, что цель была уничтожить СССР. Они хотели демократию, другую экономику, что-то еще и еще делать.

Мы вам рекомендуем оставаться такими, какими вы хотите, многие ваши требования правильные. Единственное, не давайте себя втянуть в те структуры, которые хотят худшего для нашей страны. Я согласен, что пусть будет больше митингов, демонстраций. Пусть будет больше дискуссий во всех аудиториях. Пожалуйста, приходите, вот Институт мировых цивилизаций. Пожалуйста, приходите, организуйте КВН свой политический, огромный там зал 500 мест, буфет. Вам все готовы организовать. Буфет бесплатный, дискотека потом. Обязательно, чтобы было самовыражение. Мы прекрасно понимаем, что эти центры для богатых вас не устраивают. Эти ночные клубы, где что-то курят, колются – это плохо. А просто хороший ресторан, сидеть молча, вам не о чем говорить, у вас другая субкультура. Другая одежда, рваные джинсы, другие вещи, смартфоны, социальные сети. Это ни одна партия не дает. В Единой России больше возможностей? Нет, они же не дают. В интернет зайдите сейчас, у кого больше всех подписчиков? У ЛДПР полмиллиона. Последний обзор, я на первом месте «В контакте». У меня там 80 тысяч, а у Зюганова 30. Молодые люди сами определяют, кто для них интересен, кто для них более полезен. Здесь идет конкуренция, открытое соперничество. Мы разные партии, у коммунистов много было хорошего, но ведь сколько крови. Нам нельзя идти назад, сегодня общество вообще безликое. Оно информационное, вся информация, все, что в мире происходит. Так левые, правые, социалисты, консерваторы, сегодня это все теряется. Пройдет 20 лет и партии исчезнут. Вы будете дома голосовать. Аппаратура будет такая, что на кнопочку нажали и все, ваш голос зафиксирован и никакой фальсификации не будет. И это будет проходить каждую неделю, это вы будете решать, не выходя из дома. Не нужны избирательные участки, избиркомы, Центральная избирательная комиссия не нужна. На табло сразу высвечивается, что хочет 120 миллионов взрослых избирателей страны. Все сами примете решение, законы будете обсуждать, поправки вносить. То есть новые информационные технологии позволят вам, сидя дома решать судьбу страны, с вашими родителями, если вы живете вместе, с вашими ровесниками. Единственное чему мы вас останавливаем, это не помогайте тем, кто ставит целью уничтожить нашу страну. Нет ненависти к нам, как к людям, нужны наши богатства, самая богатая часть в мире Сибирь, северо-восток Евразии. Треть богатств. На каждого из нас в 10 раз больше богатств. Германия – только уголь, Япония пустые страны. Если сделать морскую блокаду Японии, через две недели они умрут. Им все везут из других стран. Поэтому у них ненависть к стране, которая самодостаточная, единственная независимая. Нет оккупационных войск, где стоят чужие войска. Европа, Япония, весь мир оккупирован, все под контролем США. Всех прослушивают, кроме нас. Великое государство, поэтому зависть у всех стран к красоте, к богатству, к могуществу России. Поэтому все вместе будем беречь Россию, нашу великую Родину. Спасибо. (Аплодисменты).